Предлагаю одуматься - помолитесь-ка за меня в Юрьевском монастыре!

Архимандритом там был знаменитый мракобес Фотий, человек нрава крутейшего, носивший вериги под рясой, а монастырь Юрьевский славился тюремными порядками. В такое-то чистилище и угодил Шумский, где "как опытный мастер скандального дела он постарался расположить в свою пользу многих иноков". Затем, когда большая часть монахов была на его стороне, Шумский затеял бунт... До Фотил дошел замысел Шумского: разбежаться что есть сил и повиснуть на бороде архимандрита, не отпуская ее до тех пор, пока Фотий не облегчит режима в обители. Страх был велик! Фотий нажаловался Аракчееву, а тот переправил "сынка" в монастырь Савво-Вишерский, где настоятелем был Малиновский, человек начитанный и умный, но пьяница первой руки. Вскоре настало в монастыре такое согласие - наливает отец настоятель рюмочку, но не пьет:

- А где послушник Мишель? Без него скушно...

Наливает в келье рюмочку Шумский и тоже не пьет:

- Где этот зверь настоятель? Чего не тащится в гости?..

Кончилась эта монастырская идиллия тем, что однажды Малиновский с Шумским клубком выкатились в церковь из кельи - к вящему соблазну черноризников и черносхимников, взыскующих жизни праведной в затворении от мира грешного.

К чести Малиновского надо сказать, что он виновных не искал, а графу Аракчееву доложил честно:

- Лукавый попутал - оба мы хороши были!..

В апреле 1834 года, воскликнув "О проклятая смерть'", граф Аракчеев умер, а Шумский бежал из монастыря. Долго его потом не видели. Наконец объявился: заросший бородой, в армяке мужичьем, с плетью в руке, он служил ямщиком на дальних трактах. Если полиция вмешивалась в его действия и желала "маленько поучить", Михаил Андреевич распахивал на себе армяк, а под ним сверкали боевые офицерские ордена:

- Дворянин, как видите! Сечь меня, увы, нельзя...