В столице, конечно, все знали, чей он выкормыш, знал и царь, который, в угоду Аракчееву, сделал Шумского своим флигель-адъютантом. Современник писал: "Баловень слепой и подчас глупой фортуны, красивый собой, с блестящим внешним образованием - Шумский, казалось бы, должен был далеко пойти: путь перед ним был широк и гладок, заботливой рукой графа устранены все преграды, но.., не тут-то было!"

***

Человек умный и наблюдательный, Шумский не мог остаться равнодушным к аракчеевщине... В самом деле, жили мужики в своих, пусть даже убогих избах, но по своей воле, а теперь их жилища повержены, выстроены новые каменные дома ("связи"!) - по линейке, по шаблону, так что дом соседа не отличить от своего; старики названы "инвалидами", взрослые - "пахотными солдатами", дети - "кантонистами", и вся жизнь регламентирована таким образом, что мужики строем под дробь барабанов ходят косить сено, бабы доят коров по сигналу рожка, и кому какая польза от того, что "на окошках № 4 иметь занавеси, кои надлежит задергивать по звуку колокола, зовущего к вечерне"? И за каждую оплошку полагались наказания: гауптвахта, фухтеля, шпицрутены. "Мы ведь только печкой еще не биты!" - говорили Шумскому военные поселенцы... Леса не нравились Аракчееву: разве это порядок, если сосна растет до небес, а рядом с нею трясется маленькая осинка? Вырубил граф все леса под корень, опутал землю сеткой превосходных шоссе, обсадил дороги аллеями, как на немецкой картинке, и каждое дерево, пронумеровав его, впредь велел стричь, будто солдата, чтобы одно дерево было точной копией другого. Порядок! Чистота при Аракчееве была умопомрачительной - курицам и свиньям лучше не жить (все уничтожены повсеместно).

Собаку, коя осмеливалась залаять, тут же давили, о чем соответственно - писалась графу докладная записка, подшиваемая в архив: мол, такого-то дня пес по кличке Дерзай вздумал тишину нарушить, за что его.., и т, д. Кладбища сельские граф выровнял так, что и следа от могил не осталось. Аракчеевщина - поле чистое!